Читаем без скачивания Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА] - Эмиль Офин

Петя шмыгнул носом.

— Ну, Василий Иваныч… Это я для общего фона. Не все, конечно…

— А точнее?

— Точнее: только одна такая дача мне на глаза попалась. Запомнил я ее — уж больно красивая, под бледную сирень выкрашена, А на шпиле, между прочим, петух для чего-то,

— Ишь ты, какие пейзажи выдаешь: бледная сирень, сосновый экстракт, снежные горы — совсем как в стишках$7

Тут Петя покраснел и надулся: «Чертова редколлегия! Тайку хранить не умеют…»

Данилов зевнул, машинально застегнул и опять расстегнул воротник кителя.

— Ладно, оставим дятлов, пусть долбят себе. Как насчет автоинспектора? Ты догадался поговорить с ним?

— Само собой, Василий Иваныч. Ведь в деле есть одно обстоятельство. Сенцов не сделал аварии, не сбил никого, даже правила движения не нарушил, и вдруг инспектор его останавливает. Бывают, конечно, и такие случаи, но не так уж часто.

— Пожалуй… — Данилов одобрительно взглянул на Петю. — Итак, что же тебе рассказал автоинспектор?

— А вот что: «Стою я, — говорит, — на перекрестке со своим мотоциклом. Ну, видел, как из ворот лесного склада выехал грузовик. Я, — говорит, — и не стал бы его останавливать, но какой-то сознательный гражданин подошел ко мне и предупредил: «По-моему, товарищ старшина, тот шофер выпивши».

Данилов всем корпусом повернулся к Пете:

— Ты расспросил про этого сознательного гражданина? Приметы?

— Особых примет нет. Старшина, конечно, поторопился за Сенцовым. Не разглядел, говорит, сознательного гражданина. Помнит только, что парень молодой и мал ростом.

— А не был ли тот гражданин шофером Каблуко-вым, который в то время болтался без машины? Свою-то он, говоришь, в капитальный ремонт загнал.

— Нет, Василий Иваныч. Я ведь вернулся в гараж, там мне Каблукова обрисовали: ему под сорок и длинный, как жердь. Не он. Скорее всего это тот хлыщ, которому Сенцов однажды пинка дал.

Данилов больше не задавал вопросов. Задумался надолго, закурил еще одну папиросу.

— Ладно, Петя. За добытые сведения ставлю тебе четыре с плюсом. Иди отдыхай.

— А как же Сенцов? Такой славный парень! Очень хочется отдать ему права, Василий Иваныч! Но ведь он…

Данилов потянулся к лежащей на столе книжке, полистал ее.

— Вот тут отчеркнуто, читай.

Петя прочел: «…Лабораторный анализ уличит нарушителя. Но если человек перед анализом употреблял какое-либо лекарство с примесью ацетона, эфира, альдегидов, то будет та же реакция, что от спирта или вина…»

Дальше Петя не стал читать. Он оторопело посмотрел на Данилова и вдруг хлопнул себя по лбу.

— Зуб!.. Ну да, зуб! Сенцов же мне сказал, что целую неделю у него болит зуб. Ах, балда… — Петя горестно вздохнул и без разрешения сел в кресло. — Ну все, Василий Иваныч, дело закончено. И как всегда, не я, а вы нашли недостающее звено.

— Нет, Петя, именно ты нашел его, но не сумел зацепить куда следует. Это звено в той же цепочке, только на другом конце. Если, конечно, подтвердятся мои предположения… В общем, надо провести небольшое мероприятие. И откладывать его нет никакого резона.

Петя мигом вскочил с места:

— Какие будут приказания, товарищ подполковник?

— Я же сказал тебе, отправляйся отдыхать. — Данилов застегнул воротник кителя, снял телефонную трубку и вызвал легковую машину. — Впрочем, зайди сначала на минутку к капитану Гребневу.

— Как, Василий Иваныч! Вы меня не берете с собой?

— Нет, Петя. Как говорит товарищ Шиллер, мавр сделал свое дело. Теперь моя очередь.

Недостающее звено!.. Остаток дня и часть ночи Петя ломал голову. Дело фактически закончено, недоразумение разъяснилось, справедливость восстановлена — чего же еще недостает? Он надеялся узнать что-либо у капитана Гребнева, но тот ничего не объяснил, просто вынул из сейфа водительские права Сенцова и отдал их Пете под расписку: подполковник, мол, приказал. Это было приятно. Вот какой Василий Иваныч: хочет, чтобы возвратил права Сенцову именно он, Петя, который собрал сведения на четверку с плюсом… Но почему же не на пятерку? Почему Василий Иваныч удержал эти полбалла? Значит, Петя все-таки что-то прохлопал?.. Эх, как бы там ни было, а все равно будет лестно собственноручно отдать права этому славному парню. Петя мысленно уже представлял себе, как это произойдет: Сенцов сидит грустный, нервничает, мнет кепку; зато Петя держится уверенно, солидно: «Мы детально разобрались. Вот, получайте ваши права и работайте так же честно, как до сих пор». И тут глаза у Сенцова станут веселыми. Петя предложит ему закурить и на этот раз без всякой задней мысли воспользуется его, Сенцова, спичками.

Так, засыпая, представлял себе Петя эту сцену. А в действительности все произошло иначе. Только на второй день к вечеру Данилов вызвал к себе Петю. В просторном кабинете собралось порядочно людей, и все незнакомые, кроме Сенцова. Тот одиноко сидел поодаль у окна. Ближе к столу в креслах и на стульях расположились: толстяк с одутловатым сердитым лицом, молодой франтоватый парень со стиляжьими усиками-полос-кой, очкастый дядька в брезентовом плаще и какая-то пожилая женщина. Сам Данилов в наглухо застегнутом кителе стоял у стола и постукивал пальцами по знакомой папке, которая за два дня успела распухнуть.

— Проходите, младший лейтенант, садитесь. — Он указал Пете на свободное место в углу рядом с каким-то мужчиной, который что-то записывал а блокнот, а сам обратился к толстяку:

— Итак, продолжайте, гражданин Евсеев. Стало быть, вы решили сделать к вашей даче пристройку — еще две комнаты…

Толстяк вдруг взорвался:

— Позвольте, что за допрос? Что все это значит? Вы обращаетесь со мной, как с преступником! Повторяю, никаких ворованных досок я не покупал. Я же предъявил накладную, вон она у вас в папке.

— Накладная настоящая. Но это старый фокус: вы действительно однажды честно купили доски, израсходовали их, а теперь прикрываете законным документом доски, похищенные у государства. Здесь присутствует товаровед лесного склада. Интересно, что он скажет о досках, которые мы обнаружили на вашей даче.

Дядька в брезентовом плаще поспешно встал:

— Это наши доски, товарищ подполковник. Обрезные клейменые. Специальный фонд для строительства санатория. Их слепой отличит.

— А ваша накладная, гражданин Евсеев, выдана лесоторговой базой номер семь, — вежливо уточнил Данилов.

Ко Евсеев не сдавался:

— Ничего не знаю. Никаких похищенных досок не покупал.

Данилов улыбнулся — но как! Такая улыбка, уж Петя-то хорошо знал, хуже всякой выволочки.

В кабинет неожиданно для всех (только не для Пети: он видел, как Василий Иваныч нажал кнопку под столом) вошел капитан Гребнев, а с ним рыжий детина в комбинезоне, длинный, как жердь,

Евсеев вздрогнул, а Данилов продолжал улыбаться. Но Петя отлично видел, что Василий Иваныч начинает терять терпение.

— Ну, Каблуков, рассказывайте, откуда вы привозили доски Евсееву?

— Никаких досок я ему не привозил…

Пожилая женщина встала с места и грозно подступила к Каблукову.

— Ах ты, бездельник! Совесть поимей! — воскликнула она, тряся руками под самым носом Каблукова.

Данилов жестом утихомирил ее:

— Да вы садитесь, Полина Андреевна. Садитесь и спокойно расскажите, кем вы работаете.

— А чего рассказывать, товарищ начальник? Я же вчера все рассказала… Ну, сторожихой работаю, в пионерском лагере.

— Где этот лагерь расположен?

— Да напротив же той дачи с петухом на макушке.

— Так. Что же вы видели?

— А все видела. Вот как этот рыжий подъезжал на машине с прицепом. Подкатит, сколько-то досок сбросит и поехал дальше… — Сторожиха опять вскочила с места и шагнула к Каблукову: — Что же ты врешь?

Каблуков ничего не ответил. Евсеев тоже молчал.

А что им говорить, когда такие неоспоримые факты! Вон уж и Василий Иваныч встал, закрыл папку и держит ее точь-в-точь как следователь Ларцев в «Очной ставке». Петя даже зажмурился от удовольствия.

— Товарищ капитан, возьмите эту папку, оформите все и перешлите куда следует.

Данилов вышел из-за стола, попрощался за руку со сторожихой и с товароведом, поблагодарил их за помощь.

Капитан Гребнев узел Каблукова и Евсеева. Франтоватый парень направился было за ними, но Данилов остановил его:

— Вы подождите. С вами будет особый разговор.

— Какой еще разговор? Я к этому делу отношения не имею и не понимаю, зачем меня сюда вызвали.

Данилов брезгливо поморщился.

— К сожалению, нет статьи, по которой вас можно судить… Впрочем, товарищ Сенцов, вы можете привлечь его к ответу за клевету.

Сенцов нехотя отвернулся от окна, куда смотрел все это время.

— А ну его к черту! Связываться с мразью… Дам ему еще при случае пинка под зад.